Геометрия Василия Сочки

Опубликовано: 01.11.2011 18:50

  Произведения художника Василия Сочки сразу поражают своим неожиданным присутствием, а при ближайшем обозрения - они поглощают все внимание, пропускают в себя и оставляют странное ощущение прикосновения к чему то редкому, к особой гармонии перевоплощений, метаморфоз. Его формообразования будто растут, возникают перед глазами подобно неподдельной красоты произрастания растений, развития побегов, листьев, до напряжения линий крыльев в полете, к упругой динамики мышц - всего того, что творит природа, того, что является единственным законом существования мира и вселенной. Это совмещенная красота рацио, логики и представлений, идей, молекулярных структур и взлета мечтаний.

  На выставках произведения Сочки очаровывают конструктивной грацией, согласованию напряжения и освобождения, свободным перетеканием блестящих тонированных шлифованных поверхностей, а рождаются они в тесноватой мастерской, заставленной каркасами начатых фигур, бумажными моделями и модулями, в которых еще преобладает математика и уже предполагается поэзия. Они рождаются из мышления, из интеллектуального проникновения и из чувства, из художественного постижения, из сочетания аналитического ума и творческого духа. Сочка охотно показывает всем желающим как просто делать то, что он делает, и чего никто не решается попробовать. Ведь не достаточно увидеть как просто делается гармония. Нужно иметь еще и характер и пережить многое прежде чем подойти к гармонии.

  Василий Сочка учился в Ужгородской школе-интернате № 2, где предпочтение отдавал физике, химии, биологии и любимой геометрии. Он также рисовал и даже полгода посещал изобразительную студию Золтана Бакония. Родители записали Василия в музыкальную школу, и однажды учитель повелся грубо и этого было достаточно, чтобы парень почувствовал отвращение к занятиям и к скрипке. После школы собрался было поступать в художественное училище, но там прежде принимали учащихся с восьмилетним образованием, нужно было добывать фиктивные справки и это отбило желание поступать. Неумение подстроиться, примириться стало одной из определяющих черт его характера.

  Наконец юноша решил довериться своему влечению к естественным дисциплинам и поступил в 1967 году на физический факультет Ужгородского государственного университета. Но тогда был СССР, на первых курсах доминировали идеологические предметы. Василий растерянно смотрел на тома классиков марксизма-ленинизма и никак не мог постичь тайну конспектирования. Он немел на семинарских занятиях и постепенно превратился в троечника. Физфак длился полгода. Далее - служба в армии, а по возвращении - последняя попытка получить высшее образование, которая вылилась в год учебы на общетехническом факультете. Там была любимая начертательная геометрия, но обучение так же зашло в тупик. Переживания из-за неудач сына привели маму в больницу, а Василий не мог объяснить, что он категорически не может делать то, что его не интересует.

  Начался длительный период жизни, в течение которого, однако, постепенно и неуклонно рос, вызревал известный ныне блестящий мастер формы. Василий работал в рекламном комбинате, в объединении ресторанов и кафе, долгое время работал шофером, был наладчиком аппаратуры, изготавливал из дерева сувениры в Художпроме и впоследствии в Ужгородском лесокомбинате. Это время было нужно, чтобы постепенно прийти к своему искусству. Сочка не пошел на компромиссы в обучении. Он учился сам и сохранил, как он говорит, чистую голову и незасоренное мировоззрение. Читал много литературы, в частности научной фантастики, братьев Стругацких, Ивана Ефремова, научно-популярные журналы "Техника молодежи", "Наука и жизнь", "Знание - сила", "За рулем". Интересные и добротные материалы из мира науки и техники будили фантазию, захватывали миром технического творчества. Василий постоянно рисовал различные схемы, чертежи машин, летательных аппаратов, лодок, кораблей. Шлифовалось врожденное инженерное мышление, умение конструировать. Захватывало творчество Наума Габо, который говорил, что его произведения могла создать природа, но не создала. Генри Мур, Александр Архипенко поражали свободой поиска. Параллельно происходили интуитивные поиски гармонии.

  Все его интересы и занятия в итоге привели в сорокалетнем возрасте до окончательного решения - заняться творчеством, посвятить все свое время только искусству, и помощь друзей-художников Владимира Щура, Богдана Коржа, Василия Бецы способствовали выставочной деятельности. Сочка пришел в себя, погрузился в свой мир любимых геометрических тел, которые так много говорили ему. Мир, в котором мужественная стремительность прямых порождает женственные изгибы плоскостей - бинарность инь и янь, в котором - спирали и звездные сочетания, синусоидальные поверхности, динамика волн или движения змеи - подъем после спада, импульс и угасания, отрицательное и положительное пространство, гиперболические плоскости и попытки постижения сферы, правильные углы, и сакральные углы. Божественная гармония. Октаэдр, додекаэдр, икосаэдр, кристаллические структуры, синтез и завораживающие интерпретации ленты Мебиуса.

  Все это богатство рождается с нарезки на станках минипланочок миллиметровой толщины, с поиска модуля - первоначального треугольника четырехугольника, с виклеивания и изгибания плоскостей, из пыли шлифовки, тонировки анилиновимы красителями. Основной материал - твердые породы дерева: ясень, граб, бук, черешня, слива, орех, а также бамбук и сирень, и покрытие гипсом деревянных каркасов новейших работ.

  Геометрия, работа с формами привели к заинтересованности таинственной сущностью тел, их глубинным смыслом, спровоцировали интерес к эзотерическим учениям. На книжной полке появились книги о старых и новых загадках происхождения жизни и развития космоса, о гибели таинственной Атлантиды и существования не менее таинственной Лемурии. Эта лектура не так ценна с научной точки зрения, как будоражила воображение, открывала необычный взгляд на известные вещи, наполняла новым космогоническим содержанием знания о старых египетских пирамидах, о английском Стоунхендже и другие мегалитические сооружения. Формы приобретали удивительного внутреннего содержания и таких же удивительных способностей внешнего воздействия, сочеталась красота геометрии и музыки, форма стала музыкальной, а музыка застыла в форме, но не остановилась, продолжила гармонизировать среду. Книга Мельхиседека "Древняя тайна цветка жизни" лишь подтвердила интуитивные догадки художника. Формы приобретают другое измерение, восприняты как указатели, средоточие или обереги повсеместно разлитых потоков энергий. Фантазия неустанно порождает новые доказательства существования реальности, а реальность оказывается многоуровневой, наблюдений с разных ракурсов.

Михаил Сирохман